"Дневник смертницы. Хадижа" - неспешный рассказ девочки о жизни в одном из горных сел Дагестана, где героиня с детства учится различать гнев и милость Аллаха, который постоянно ставит ее перед выбором - белое или черное?
Повзрослев, Хадижа покинет село и окунется в страсти города, где тебя принимают по одежке, где многое продается и покупается. Город, в котором идет война между боевиками и силовиками, постоянно предлагает ей выбор, но маскируя белое под черное, и наоборот. Что она выберет? Хадижа и сама не знает ответа на этот вопрос, и лишь к концу понимает, что вся ее жизнь - череда выборов, и каждый сделанный выбор определяет следующий.


Марина Ахмедова о книге "Дневник Смертницы. Хадижа"

Как и когда появилась идея написать «Дневник смертницы»? Как появилась сюжетная линия? Какие переживания вами двигали?

После того, как я написала репортаж для «Русского Репортера» «Понять Дракона». У меня осталось много историй, которые не уместились бы в один репортаж, и я, собрав весь свой опыт и знания о регионе – республике Дагестан – решила писать большую историю от лица девочки. В ту поездку я много общалась с женщинами – родственницами боевиков, женами. Я хотела понять, какие чувства и идеи ими движут. А когда мне показалось, что я это поняла, я села писать большую историю. Мне хотелось, чтобы девочки читали эту историю, как предостережение от радикальных идей.


Чем вы занимались в то время, когда писали книгу? Чем увлекались? Какое вообще было настроение?

Занималась тем же, что и обычно – работала журналистом, ездила в командировки, жила своей обычной жизнью с семьей и друзьями. Книгу написала довольно быстро – за полгода. Мне удалось внедриться в эту историю умом, она всегда как будто жила фоном на заднем плане, чем бы я ни занималась, куда бы ни шла и ни ехала. Мне было интересно. Я так переживаю творческий процесс – мне и мучительно, и удовольствие я получаю, и завершить скорее хочется, но и хочется, чтобы история не заканчивалась. Помню, что пила много высококачественного зеленого чая из маленьких чашечек размером с наперсток.

В тот момент, когда вы писали книгу, журналистика  не отвлекала  вас от этого занятия?


Не отвлекала, наоборот, помогала. Журналистика – это возможность общаться с разными людьми не из твоей узкого, да и широкого круга. Слышать чужие истории, какие-то необычные фразы, которые вдруг ложатся в канву твоего повествования и как будто для этого и были произнесены. Причем произносят их люди совершенно не имеющие отношения к Дагестану, проживающие где-то на Байкале или в средней полосе, к которым я приехала делать репортаж. А, например, в другой книге, не имеющей к Дагестану отношения, я использовала фразу, которую в реальности часто повторяла дагестанская смертница. «Перо поднято, чернила высохли» - говорила она.

У каждого автора есть своя техника письма. Кто-то систематически пишет  с утра и до обеда, кто-то работает урывками, кто-то предпочитает  записывать на диктофон, а потом расшифровывает. Как это происходило у вас, когда вы писали "Дневник смертницы"? Некоторые писатели говорят, что через компьютер сложнее "изливать душу". Согласны вы с этим, или нет?


Я слышала о людях, которые записывают на диктофон, а потом расшифровывают. Я не то, что так не умею, я даже не представляю, как так можно писать. Я использую диктофон в поездках, записывая других, или когда я вижу какую-то интересную деталь, которую можно было бы включить в репортаж – человек сделал какое-то движение рукой, по небу проплыла интересная тучка – но я знаю, если не запишу, забуду. Поэтому я начинаю бубнить в диктофон – «по небу плывет тучка». Бывает, что моя подруга фоторепортер Оксана в этот момент подкрадывается ко мне сзади и, передразнивая меня, говорит в мой диктофон – «бу-бу-бу». И я потом при расшифровке слышу это «бу-бу-бу» и смеюсь. Пишу я в первой половине дня в своем ноутбуке. У меня легких ноутбук Apple air, который везде и всегда со мной. От руки я писать не могу – не успеваю за мыслями. Печатаю я быстро, и когда расписываюсь, то мои пальцы и мои мысли работают в синхронной скорости. Но, конечно, я не начинаю писать сразу, как встану с утра. Я слоняюсь по квартире, смотрю соцсети, новости, переписываюсь в чате, раскачиваюсь. Вздыхаю – что вот я такой несчастный человек, всю жизнь пишу-пишу. А потом начинаю, но, начав, уже работаю без остановки, ни на что не отвлекаясь. Я не думаю, что через компьютер сложнее. Да и зачем всегда изливать душу? Мне кажется, что это поколенческие различия – кто-то, когда не было компьютеров, привык писать на бумаге, и мозг его заводится от соответствующих движений руки. А те, кто начали писать, когда уже были компьютеры, не представляют себе, как можно записывать от руки или надиктовывать на диктофон.

В каком городе, или каких городах России/мира шла работа над произведением?

Писала в основном в Москве. Но сейчас припоминаю, что гостила у подруги в Италии, и там были написаны некоторые сцены.


После того, как вы написали книгу, дали вы ей отлежаться, чтобы еще раз отредактировать рукопись?  Или сразу ее решили предложить издательствам для публикации? Сколько редактур вы сделали перед публикацией?


Нет, не дала отлежаться, мне хотелось, чтобы мир поскорее увидел ее. Сразу отправила в издательство, и сразу подписала договор на ее издание. Я взялась ее редактировать, думала, будет много работы, ведь я строчила, даже не перечитывая. Но оказалось, что поправлять там было практически нечего. В издательстве над ней в основном работал корректор. Тогда меня радовал такой подход, сейчас нет. Я только что закончила новую книгу о сельской учительнице. Отправила ее в редакцию журнала «Октябрь». И тут начались мои муки творчества. Главный редактор «Октября» Ирина Барметова сказала, что книгу надо переписать. Такое впервые случилось со мной – ни репортажей, ни книг я в жизни не переписывала. Мы встретились с Ириной, выпили кофе, и она мне объяснила, почему дает мне такие рекомендации, и как можно было бы дотянуть некоторые сюжетные линии. Я с ней согласилась, и сейчас считаю, что книга от этого стала лучше. Я работала над ней, не отрываясь, еще три недели. Потом над ней работал редактор «Октября» Виктория Лебедева. Потом мы вместе с ней работали над текстом. Потом я начала ненавидеть этот текст. И только я решила вздохнуть спокойно, как мне написал корректор «Октября», и теперь мы будем вместе работать над текстом. Но за то я знаю, что текст выйдет качественным, доделанным, и мне никогда не будет за него стыдно. Тут я сделаю отступление и скажу в защиту толстых журналов – они очень авторам нужны: там прекрасные редакторы, и это не только престижная площадка для публикаций, но и еще школа даже для таких людей, как я, удел которых всю жизнь писать.

Хотели бы вы написать  продолжение этой книги?


Мне кажется, что та книга, которая выйдет в мае в «Октябре» - в какой-то степени, если и не продолжение «Хадижи», то точно из той же серии.


Предполагали ли вы, что книга станет популярной ?

Ну да. А зачем писать книгу, если знаешь, что она не станет популярной? Мне кажется, что каждый автор верит в то, что его история будет популярной. Люди любят истории любви, а там еще и актуальность была – одна из главных социальных, мало изученных проблем.

В каком издательстве была в опубликована книга в самом начале?


В «АСТ». А теперь ее без моего разрешения опубликовало питерское издательство «Златоуст», на которое я планирую подать в суд. Я была очень удивлена, обнаружив в продаже мою изуродованную историю под моим же именем. Она продается в магазинах за 570 рублей. Я, конечно, ее купила и чек сохранила – для суда. По словам представителей «Златоуста» они книгу адаптировали в просветительских целях. Однако я считаю, что у меня ее украли. К тому же 570 рублей – это прямая нажива, а не просвещение.


Как вы считаете, в чем три основные причины успеха «Дневника смертницы»?


Там есть история про любовь. Есть актуальная социальная тема. И написана она о регионе, о котором многие ничего не знают. Как написал один из читателей – «Вы читаете «Гарри Поттера, чтобы посетить новый дивный мир. Такую возможность дает и «Хадижа»».


Характеры героев книги сразу у вас родились такими, как есть сейчас, или они как-то эволюционировали?


Некоторые второстепенные герои родились в процессе написания. Главные, безусловно, эволюционировали в процессе написания. Я думаю, до начала работы героев можно продумать лишь в общих чертах, если ты не списываешь их с кого-то конкретного. По сути, они живут своей жизнью, но в рамках заданной темы.

В книге есть какие-то автобиографические части? Или весь текст - это чистый вымысел?


Там есть документальные части – из социальной жизни, реальные истории, в которые я поселила вымышленных персонажей.


Пару слов - пожеланий для наших читателей?


Я желаю всем и себе читать побольше историй – добрых, таких, которые созидают что-то внутри человека, а не разрушают его бессмертную душу.


Интервью взял Павел Алашкин, март 2018 


Марина Ахмедова