Борис Минаев о книге "Мягкая ткань..."

Роман «Батист» известного российского писателя Бориса Минаева – образ «мягкой ткани», из волокон которой сплетена и человеческая жизнь, и всемирная история – это и любовь, и предательство, и вечные иллюзии, и жажда жизни, и неотвратимость смерти. Герои романа – обычные люди дореволюционной, николаевской России, которые попадают в западню исторической катастрофы, но остаются людьми, чья быстротекущая жизнь похожа на вечность. 

Как и когда появилась идея написать книгу? Как появилась сюжетная линия? Какие переживания вами двигали? Вы сразу задумали сделать 2 части? 

Вопросы вроде бы простые, но требуют довольно сложного ответа. Мой отец умер, когда ему было 49 лет, а мне – 20. Я мало что успел с ним обсудить, скажем так, по-взрослому, и уж точно не успел обсудить историю нашей семьи. Дед (то есть его отец), умер, когда мне было лет 5-6, я его почти не помню, тем более что в последние годы отец с ним по определенным причинам не встречался. Все семейные легенды я знаю в пересказе мамы, в основном, которая до сих пор слава богу жива. Мне захотелось написать вещь, которая бы опиралась на эти семейные легенды, на жизнь моих дедов и бабушек. Страшно сказать, но все они родились еще в позапрошлом ХIХ веке. Поэтому жизнь нашей семьи – от них ко мне – это целый век России. Мне захотелось записать историю, как один мой дед переплывал Ла-Манш, например, а второй прятался от рекрутского набора в 1914 году (на войну он в итоге все равно попал). Ну и потом начали придумываться другие истории, другие детали. Размотался целый клубок. Написать одним махом не получилось, сначала вышла одна книга, потом вторая.


Расскажите историю появления названия книги. Почему она называется именно так?


Мой дед, Михаил Владимирович Минаев, работал на фабрике «Трехгорная мануфактура», потом там же работал мой отец Дориан Михайлович Минаев, на этой же фабрике он познакомился с моей мамой. Я из семьи потомственных текстильщиков, работников легкой промышленности, так сказать. Ткань – важный образ для книги.

Чем вы занимались в то время, когда писали эти произведения? Чем увлекались? Какое было настроение?


Совершенно разными вещами. Например, когда писал главу про Ла-Манш, был очень далеко от Москвы, в альпийских горах, каждый день ходил на прогулки, смотрел на огромные снежные горы. Но в основном сидел в деревне Тимашево, что рядом  с городом Боровском. Смотрел из окна на деревья и опять гулял. Третье место, которое стоит вспомнить – государственная историческая публичная библиотека в Старосадском переулке. Там нашел много важных для этой работы источников. Настроение было хорошее, в основном. Радостное. Казалось тогда, да и сейчас, что делаю что-то, может быть, самое важное в своей жизни.


У каждого автора есть своя техника письма. Кто-то систематически пишет  с утра и до обеда, кто-то работает урывками, кто-то предпочитает  записывать на диктофон, а потом расшифровывает. Как это происходило у вас, когда вы писали "Мягкую ткань"...?


В моей жизни, наполненной разными делами, совсем не связанными с литературой, с прозой, главное – это найти несколько дней подряд, чтобы погрузиться в текущую главу и доделать ее до конца, завершить, ну хотя бы так. О том, чтобы подряд писать месяц, например, я даже не мечтаю. Ну неделя, от силы десять дней. Поэтому стараюсь использовать это время по максимуму. Раньше писал и в ночное время суток, но это было уже давно, лет 10-15 назад. В принципе, я сова. Но вот последние годы – нужен  день. Когда светло. К вечеру уже устаю. Пишу несколько часов в сутки. Четыре часа, шесть часов, по-разному.

Вы писали от руки, или на компьютере?


От руки давно уже не пишу. С 1980 года пишущая машинка, потом, где-то с середины 90-х – компьютер.

Что вам помогало писать? Может у вас были какие-то талисманы? Может какая-то особая муза?


Муза у меня всегда одна, моя жена Ася. 

Сколько прошло времени от момента начала, до завершения работы над книгой?


Первые главы были написаны вообще-то давно, году в 2009-10. Первые две главы. Потом был перерыв, а в 2014 я закончил «Батист», еще примерно через год – «Сукно». Сейчас начал работу над последними частями книги, наверное, их тоже будет две.

Как на вас , в момент работы, влияли события которые происходили в нашей стране?


Влияли невероятно. Я даже сам не ожидал. Митинги на Болотной, я на многих из них был, помогли мне, конечно, очень сильно – понять это предреволюционное настроение 1917 года. Найти точки соприкосновения. Если вы помните, в 2014 году было много разговоров о том, что «третья мировая» не за горами. В общем, параллелей было достаточно. Те события (первая мировая, революция) я ощущал очень живо, как будто они происходят сейчас.

В каком городе, или каких городах России/мира шла работа над произведением?

Уже назвал город – Боровск. И Москва.

Если вы писали в разных городах, то как они влияли на стилистику письма?


Нет, никак. Это все мой дом, моя библиотека. Писать находясь где-то далеко, в путешествии, нет, это не мое. Хотя многие так делают. Было некое начало – я уже сказал, в одной европейской стране, но там написалось не без труда страниц 10, хотя и это было важно. Написать много я далеко от дома не смог бы.

После того, как вы написали книгу, дали вы ей отлежаться, чтобы еще раз отредактировать рукопись?  Или сразу ее решили предложить издательствам для публикации? Сколько редактур вы сделали перед публикацией?


Вы знаете, я, конечно, переделывал рукопись много раз. Это очень сложный и порой мучительный процесс. Но был ключевой момент – я ее отдал сначала в журнал «Октябрь». Там мне помогли сделать, как мне казалось, «журнальный вариант», он был короче примерно на треть. Перечитав его внимательно, я понял, что редактура в журнале была сделана абсолютно гениально (хотя поначалу я спорил, сопротивлялся), и так и нужно все оставить. Очень благодарен Ирине Барметовой и Алексею Андрееву, которые работали с рукописью «Батиста». Так она и пошла в типографию.

Огромному количеству людей полюбились ваши книги. Хотели бы вы написать его продолжение?


Да, я думаю сейчас на третьей и четвертой частью «Мягкой ткани». Там дело происходит, опять, как и в «Батисте» и в «Сукне», в разное время и в разных местах. Но все-таки центр тяжести – это послевоенная Москва. Дом в Вышеславцевом переулке, где родился мой отец. И, конечно, Спас-Деменск, родина моей мамы.

Кто из людей оказывал на вас наибольшее влияние, в то время когда вы писали?


Есть два ответа. Первым оказался персонаж моей книги доктор Весленский, у него тоже есть прототип, но я не буду подробно говорить о прототипе, это прадед моей подруги, но я из его жизни взял лишь несколько фактов. Он появился в книге совершенно внезапно, и вдруг я понял, что он действительно оказывает и на книгу, и на меня какое-то сильнейшее влияние. Ну и второе. Есть такая серия, несколько томов, называется она «Архив русской революции», эмигрантское издание, печаталось в Берлине в 1920-е годы, там в основном довольно простые, безыскусные, абсолютно документальные воспоминания разных людей о революционных годах. Это невероятно сильная вещь. Все эти люди, их голоса, оказали на меня тоже грандиозное воздействие. Хотя главные люди, благодаря которым я вообще за все это взялся – это папа и мама. Но это влияние другого рода. Когда ты пытаешься сам себя и свое происхождение в широком смысле слова понять – это не совсем рациональный процесс. Он скорее подсознательный, строится на какой-то интуиции.


Предполагали ли вы, что книга станет популярной ?

Нет.


В каком издательстве была в опубликована книга в самом начале?


В издательстве «Время», а больше она нигде и не издавалась.

Как вы считаете, в чем три основные причины успеха «Мягкой ткани"?


Я и одной-то назвать не могу, да и насчет успеха – это условность все-таки. Да, мне нравится реакция людей, но очень популярной и очень известной книгу назвать нельзя, конечно. Может быть, пока.

Чтобы вы хотели пожелать читателям моего сайта?

Чтобы рекомендации сайта открыли им новых авторов, и они бы с этими авторами и текстами дружили потом всю жизнь. С книгой ведь тоже дружишь, как с человеком.


Интервью взял Павел Алашкин, февраль 2018