Игорь Малышев о книге "Номах"

Это очень страшная книга о Гражданской войне. И оттого, что она блестяще написана, становится еще страшнее. Главный герой романа - Номах - вышел из "Страны негодяев" Есенина, другого героя повествования, однако исторически точно и достоверно повторяет жизненный путь Нестора Махно, идейного анархиста, противостоящего столь же идейным и столь же нечеловечески жестоким белым, красным и петлюровцам. "Искры большого пожара" освещают злодеяния всех участников этой войны. Здесь нет правых - виноват каждый.

Отзыв с сайта 

- Как появилась идея написать «Номаха»? Вы изначально планировали написать цикл рассказов?

- Сразу хочу сказать, что имя героя романа произносится как НомАх. Это не я придумал, а Сергей Есенин в поэме «Страна негодяев». Она не самая известная у Есенина, не самая цитируемая. К моему удивлению, даже «матерые волки литературы» регулярно делали ошибки в ударении, и я понял, что эта поэма до сих пор толком не прочитана. А там, по контексту, по ритму стиха видно, что это именно НомАх и никак иначе.

По поводу того как это всё писалось. Дело в том, что у меня вообще такая манера письма, характерная для всех моих книг: я пытаюсь описать своего героя, какое-то время, или рассказать историю такими «черточками» или, может быть, мазками. Стараюсь короткими рассказами передать свои ощущения. В случае «Номаха», это мои ощущения от Гражданской войны, от того времени, от того, какие настроения владели людьми, что людьми двигало. В каждом рассказе я пытался с какой-то новой стороны подойти к этим людям, их характерам, движущим силам. Где-то в достаточно прямой и реалистичной манере, где-то больше через символы, аллюзии.

Я, кстати, хотел бы предостеречь своих потенциальных читателей от «лобового» понимания романа. Многие рассказы и эпизоды надо рассматривать именно как символы и знаки.

- То есть вы изучали это время и после того, как погрузились - описали свои ощущения от этого периода?

- Дело в том, что я, как любой советский ребенок, сталкивался с Гражданской войной с самых ранних лет. Если мы говорим о кино, то это и «Неуловимые мстители» со всеми продолжениями, «Макар-следопыт», «Тачанка с юга», «Свадьба в Малиновке», «Бумбараш», «Пархоменко», «Щорс»... В литературе это, конечно же, гайдаровские «Школа», «Р.В.С.», «Мальчиш-Кибальчиш», шолоховский «Нахалёнок», «Чапаев» Фурманова и многие-многие другие.

Когда подрос, читал «Поднятую целину», «Тихий дон», «Белую гвардию», смотрел «Хождение по мукам», «Служили два товарища», «В огне брода нет», «Свой среди чужих…», можно долго перечислять.

Но это было такое, несколько отстранённое, что ли, соприкосновение с гражданской войной.

Чуть более близкое знакомство произошло во второй половине восьмидесятых, когда в деревне, куда я ездил летом на каникулы, стали появляться семьи, бежавшие из Средней Азии – Узбекистана, Казахстана. Мы с удивлением спрашивали: Что случилось, что вас в таком массовом порядке понесло сюда? Они говорят: «Нас там режут вот и все. Поэтому мы, что смогли с собой забрали и прибежали сюда». И это, честно говоря, было шоком, потому что правдивой информации в прессе не было. Ходили какие-то невнятные слухи, но, когда приезжают живые люди, которым врать тебе незачем и говорят, ребята, нас там режут, это, конечно, просто не помещалось в голове.

То есть, это было уже более-менее реальное столкновение с гражданской войной. Не книжки, не литература, не кинематограф – реальная жизнь вторгается.

Потом всё совсем «весело» стало. Бои в Средней Азии с применением тяжелой артиллерии, Армяно-Азербайджанский конфликт, Грузино-Абхазский, Приднестровье. Из последнего вспомним Грузино-Осетинский конфликт, Донбасс…

В общем, так вышло, что большую часть жизни гражданская война является непременным элементом моей реальности и именно это, наверное, и подтолкнуло к написанию книги.

- А где вы работали, когда писали Номаха?

- Работал там же, где и всегда, на атомном предприятии под Москвой. В Электростали есть завод, который выпускает топливо для атомных станций. Там и тружусь.

- А чем увлекались в тот период? Может, Вы играли в шахматы по утрам или бегали трусцой?

- Не знаю, возможно это просто совпадение, но примерно в это время я стал более активно, дружить с физкультурой - отжиматься, подтягиваться. Не могу сказать, что до этого был сильно не в форме, но почему-то именно тогда я почувствовал к этому особый вкус. Может быть, брутальность темы способствовала тяге к физическим упражнениям.

- А расскажите, пожалуйста, как Вы писали свою книгу?

- Как правило, в будние дни я не могу сосредоточиться, мне нужно какое-то уединение, что ли. Поэтому моё обычное время для работы - ночи с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Тишина, покой. Я сажусь за стол и как-то могу «отъехать», что называется, туда, в свою книгу. Вот эти две ночи, они мои, для того, чтобы заниматься литературой.

- Вы пишите на компьютере или от руки?

- Я всегда пишу от руки. На компьютере, я заметил, мысль работает по-другому, не так, как когда я пишу от руки. Не так, как бы я хотел.

- А дальше у Вас как творческий процесс протекает? Вот Вы пишите, от руки написали, а дальше видимо идет редактура, итерация редактуры.

- Вообщем, да. Потом я свои каракули расшифровываю. Подчерк у меня ужасный, поэтому, если я не делаю этого в самые ближайшие дни, то могу какие-то моменты забыть, какие-то выражения, и, честно говоря, иногда приходится некоторые фразы просто заново сочинять. Параллельно и редактура идёт.

- Может быть, у Вас есть какие-то талисманы, которые могут Вам помогать писать? Или муза какая-то особая? Может, у Вас есть какой-то ритуал, перед тем как писать?

- Я некоторое время считал, что у меня есть любимая авторучка и старался писать только ей. Стержни покупал, возил её с собой всюду. А потом понял, что всё это ерунда. Другие авторучки, как выяснилось, пишут не хуже. Так что, я к этому вопросу стал относиться спокойней.

-Скажите пожалуйста, сколько, времени прошло от момента начала и до завершения книги?

- Около трёх лет. По моим меркам книга получилась немаленькая, около 20 авторских листов. Я никогда и близко подобного по объему не писал. Предыдущие мои книги даже до 10 листов не дотягивали. А тут, видимо, много во мне всего накопилось и по поводу Гражданской войны, и относительно каких-то других вещей. В романе ведь не только о Гражданской войне. Там еще и о поэзии, есть и любовная линия, и о взаимоотношениях с Богом...

- Где книжка была создана географически?

- Вообще она книга создавалась в трех странах. На Крите и в Греции, туда мы с семьёй отдыхать ездили, и, конечно же, в России. А городов… Меня периодически в командировки отправляют. Поэтому книга писалась, как минимум, в четырёх областях - Смоленской, Курской, Ленинградской и Московской. Очень пестрая у нее география в итоге получилась.

- Города как-то влияли на творческий процесс?

- Честно скажу, я не заметил особого влияния. Но мне показалось, что определенный прорыв произошел вскоре после приезда на Кипр. Я понял важность снов в произведении. Кстати, многие меня ругают за их присутствие, другие же, наоборот, говорят, что сны – это лучшее, что есть в романе. Как обычно, сколько людей, столько мнений. Но, отвечая на вопрос, могу сказать, что именно на Кипре до меня дошло, что в книге должна быть мощная линия снов. Правда, не знаю, насколько это открытие было связано с место пребывания.

- Скажите, пожалуйста, после того, как Вы поставили точку, как дальше события развивались?

- У большинства моих книг довольно странная судьба, но, если говорить о «Номахе», он выходил трижды. Когда я начал писать и у меня не было ещё даже понимания общей концепции, мне звонит друг из газеты «Завтра» Андрей Фефелов и говорит: «А что ты сейчас пишешь?» «Да вот», - отвечаю, - «книга такая, достаточно страшная». Несмотря на предостережение, Андрей проявил заинтересованность. Я говорю: «Но там пока просто отдельные рассказы и даже не вполне понятно, допишу ли я ее». Он: «Давай, присылай, я посмотрю». В итоге, несколько рассказов вышли на интернет-портале газеты «Завтра».

Можно сказать, что книга увидела свет еще в состоянии зародыша.

Когда она уже более-менее оформилась, я отправил её в несколько журналов, включая «Новый Мир». И в первом номере 2017 года, что весьма символично, она вышла. Где-то 4 авторских листа из написанных 10. И вот, после того, как мы договорились с «Новым Миром» о публикации, это было летом 2016 года, у меня вдруг процесс пошел с новой силой и книга выросла ещё раза в два. Потом «Новый Мир» номинировал ее на «Большую книгу». Она прошла в «короткий список», но предложений на публикацию от издательств не было. Тогда я начал работать сам. Разослал книгу по издательствам. Неожиданно для меня, откликнулся «Лимбус Пресс». Меня подкупило, что такое издательство с именем, заинтересовалось. Мы подписали договор и в конце 2017 года книга вышла. В твёрдой обложке, на хорошей бумаге, с концептуальным оформлением.

- Скажите, а есть ли у Вас сейчас желание написать продолжение?

- Дело в том, что я уже работаю над другой книгой. И у меня такого ещё не было, чтобы я погрузился в одну книгу и вдруг на меня нахлынуло желание начать дописывать или переписывать какую-то предыдущую.

- Вы предполагали, что книжка будет столь популярна?

- Я никогда о таких вещах не думаю. Я пишу то, что мне нравится, что цепляет. И все эти моменты в виде премий, публикаций, они меня как-то не особо волнуют. Возможно, люди, которые избалованы вниманием прессы, и просчитывают варианты, как может прозвучать тот или иной сюжет, как общественность отреагирует на какой-то пассаж, как их позицию воспримет зарубежный издатель, но это не мой случай. Меня такие мысли не терзают. Я всегда существовал где-то на периферии литературы и факт этот воспринимал спокойно.

- Как Вы считаете, на Ваш взгляд, в чем три основных причины успеха книжки, три основных плюса

- Во-первых, мне кажется, что книга написана хорошим, внятным русским языком. Во-вторых, в каждом рассказе, как я, по крайней мере, вижу, есть некий крючок - сюжетный ход, поворот, коллизия, столкновение характеров, которые цепляет человека. Ну и плюс, мне в определённой степени повезло, что книга вышла к семнадцатому году. Конечно, когда в 2014-ом я начинал её писать, у меня и в мыслях не было приурочить её к дате, но совпало очень удачно. Дорога ложка к обеду, а яичко к Христову дню.

В любом случае, в «Номахе» я по многим статьям, лично для себя, сделал большой шаг вперед.



Интервью взял Павел Алашкин, январь 2018